Начался спор о том, кто же будет меня опекать, и в конце концов в связи с некоторыми привходящими обстоятельствами я очутился у этого, довольно-таки странного, семейного очага в Алабаме...
аивались язвительного старикашки с длинным острым носом и еще более острым языком, ненавидели его неторопливые движения и стойкое упорство, с которым он удерживал за собой л..
огласно обыкновению прекрасного пола, во всех семейных неурядицах Рипа неизменно становились на его сторону и, когда тараторили друг с другом по вечерам, не упускали случая взв..
Намеком уже дано было понять, что он был математик, и больше об этом не стоит распространяться, ибо на любом поприще, если подвизаешься на нем не ради денег, а из любви, наступает момент, когда кажется, что прибавление лет никуда не ведет. После того как этот момент продлился довольно долго, Ульрих вспомнил, что родине приписывают таинственную способность наделять мечты корнями и почвой, и осел там с чувством путника, который навеки садится на скамью, хотя предчувствует, что тотчас же встанет. Когда он при этом, выражаясь на библейский лад, устроил дом свой, он сделал одно открытие, которого, собственно, ждал. Он поставил себя перед приятной необходимостью полностью перестроить свое небольшое запущенное владение как пожелает. Все принципы, от чистой по стилю реконструкции до полной бесцеремонности, были к его услугам, и, соответственно, все стили, от ассирийского до кубизма, должен был он мысленно перебрать. На чем следовало ему остановить выбор? Современный человек родится в клинике и умирает в клинике, так пусть и живет как в клинике! - провозгласил недавно один ведущий зодчий, а другой реформатор интерьера потребовал передвижных стен в квартирах на том основании, что человек должен учиться доверять человеку, живя с ним вместе, и не вправе обособляться и замыкаться. Тогда как раз началось новое время (ведь это оно делает каждый миг), а новое время требует нового стиля, К счастью Ульриха, замок, каким он его застал, обладал уже тремя стилями, друг на дружке, так что с ним и правда нельзя было предпринять все, чего требовали; тем но менее Ульрих чувствовал себя очень взбудораженным ответственностью, накладываемой на него устройством дома, и угроза "скажи мне, где ты живешь, и я скажу, кто ты", которую он то и дело вычитывал в журналах по искусству, висела над его головой. После подробного ознакомления с этими журналами он пришел к выводу, что лучше уж ему взять в свои руки отделку собственной личности, и принялся собственноручно делать наброски будущей своей мебели. Но как только он придумывал какую-нибудь внушительно-громоздкую форму, ему приходило в голову, что ее вполне можно заменить технично скупой, функционально оправданной, а стоило ему набросать какую-нибудь истощенную собственной силой железобетонную форму, он вспоминал по-весеннему тощие формы тринадцатилетней девочки и начинал мечтать, вместо того чтобы принять решение. Это были - в вопросе, всерьез его не очень-то трогавшем,- та знакомая бессвязность идей и то расширение их без средоточия, которые характерны для современности и составляют ее своеобразную арифметику, перескакивающую с пятого на десятое, но не знающую единства. Постепенно он стал выдумывать вообще только невыполнимые интерьеры, вращающиеся комнаты, калейдоскопические устройства, трансформируемые приспособления для души, и его идеи становились все более и более бессодержательными.
... He mumbled back Huck Finn, do you want me to let her SEE how bad I want to go Why, she'd begin to doubt, right away, and imagine a lot of sicknesses and dangers and objections, and first you know she'd take it all back. You lemme alone; I reckon I know how to work her. Now I never would 'a' thought of that. But he was right. Tom Sawyer was always right-the levelest head I ever see, and always AT himself and ready for anything you might spring on him. By this time his aunt Polly was all straight again, and she let fly. She says You'll be excused! YOU will! Well, I never heard the like of it in all my days! The idea of you talking like that to ME! Now take yourself off and pack your traps; and if I hear another word out of you about what you'll be excused from and what you won't, I lay I'LL excuse you-with a hickory! She hit his head a thump with her thimble as we dodged by, and he let on to be whimpering as we struck for the stairs. Up in his room he hugged me, he was so out of his head for gladness because he was going traveling. And he says Before we get away she'll wish she hadn't let me go, but she won't know any way to get around it now. After what she's said, her pride won't let her take it back. Tom was packed in ten minutes, all except what his aunt and Mary would finish up for him; then we waited ten more for her to get cooled down and sweet and gentle again; for Tom said it took her ten minutes to unruffle in times when half of her feathers was up, but twenty when they was all up, and this was one of the times when they was all up. Then we went down, being in a sweat to know what the letter said. She was setting there in a brown study, with it laying in her lap. We set down, and she says They're in considerable trouble down there, and they think you and Huck'll be a kind of diversion for them-'comfort,' they say...
