- Томас такой наблюдательный! - сказала она с гордостью. - Я забыла, но у того молодого мужчины действительно светлые волосы. Значит, это не он. Потом стар..
земли, и Боггита, который неуклюже плещет водой на желтофиоль; мистер Меткаф чтил самую суть деревенской жизни (вернее, то, что полагал ее сутью), пронизывающую все вокруг; чтил св..
Но отец его был нечувствителен в этом пункте не по расчету: большую карьеру таким путем он сделал исключительно по природному побуждению, он стал не только профессором, членом академий и множества научных и государственных комитетов, но и рыцарем, комтуром, даже кавалером большого креста высших орденов, его величество наконец даровало ему потомственное дворянство и еще до того назначило членом Верхней палаты. Удостоившись этого отличия, он примкнул там к либерально-буржуазному крылу, которое иногда противостояло нобилитету, но характерно, что никого из его аристократических покровителей это не обижало и даже не удивляло; в нем ничего иного, чем дух поднимающейся буржуазии, никогда и не видели. Старик деятельно участвовал в специальных комиссиях по законодательству, и даже когда он при каком-нибудь бурном голосовании оказывался на буржуазной стороне, у противной стороны это вызывало не злость, а скорее чувство, что его просто не пригласили. В политике он не делал ничего другого, чем то, что уже и прежде было его функцией: соединял превосходящее и порой мягко корректирующее знание с впечатлением, что на его личную преданность можно все-таки положиться, и, существенно не изменившись, как утверждал его сын, стал из домашнего учителя учителем верхнепалатным. Когда он узнал об истории с замком, она показалась ему нарушением некой не определенной законом, но тем более требующей строгого соблюдения границы, и он осыпал своего сына упреками, еще более горькими, чем те, что он уже не раз делал ему в прошлом, звучавшими даже как предсказание скверного конца, который, мол, теперь начался. Оскорблено было главное чувство его жизни. Как у многих, кто достиг чего-то значительного, состояло оно, далекое от своекорыстия, из глубокой любви к полезному, так сказать, вообще и сверхлично, другими словами - из честного уважения к тому, на чем строишь свою выгоду, уважения не оттого, что ты ее строишь, но в гармонии и одновременно с нею, а также и по общим причинам. Это очень важно; даже благородная собака ищет себе место под обеденным столом, не смущаясь тем, что ее пинают ногами, вовсе не из собачьей подлости, а из привязанности и верности, а люди холодного расчета не добиваются и половины того успеха в жизни, что души правильно смешанные, способные действительно любить людей и условия, которые приносят им выгоду.
4
Если есть на свете чувство реальности, то должно быть и чувство возможности
Чтобы легко пройти в открытые двери, надо учитывать тот факт, что у них есть твердый косяк. Это правило, по которому всегда жил старый профессор, есть просто требование чувства реальности. Но если есть на свете чувство реальности,- а в его праве на существование никто не усомнится,- то должно быть и нечто такое, что можно назвать чувством возможности.
_Дикеополь_ Пританы! Он сказал - конец войне. Ужели вы покроете позором Свободную республику Афин? Ведь это называется террором, Его не стерпит вольный гражданин. Как, вы ему заткнуть хотите глотку За то, что он о мире держит речь? Нет, миротворца не дадим упечь, Ступайте лучше сами за решетку!
Стражники отходят, Амфитей теряется в толпе.
_Глашатай_ (Дикеополю) Садись на место, помолчи, дурак.
_Дикеополь_ Ха-ха! Садись и помолчи! Видали? А чтобы вы народом помыкали? Так я и замолчал! Как бы не так!
_Глашатай_ (обращается к собранию) Вниманье! Полномочная комиссия, Высокая дипломатическая миссия, Отбывшая восьмого сентября, Вернулась от персидского царя. Вниманье! Будет оглашаться нота.
_Дикеополь_ (про себя) Как, снова нота? Вот была охота Сегодня снова слушать их брехню. Нет, я порядок этот изменю, Немало мы слыхали всякой чуши. Пускай посол, болтун и крючкотвор, Собранью граждан порет сущий вздор, Вы слушайте его, развесив уши, А я желаю прекратить войну И по-другому действовать начну. Эй, Амфитей!
_Амфитей_ Я здесь.
_Дикеополь_ (отводит его в сторону) Вот десять драхм. Возьми их, Амфитей, И мир со Спартой заключи скорей. Да только не пойми меня превратно: Мир подпишу я лично, сепаратно. К спартанцам ты командирован мной, Чтоб нам с женой разделаться с войной. Они же пусть болтают. Как, понятно?
_Амфитей_ Бегу и мигом возвращусь обратно.
(Убегает.)
_Глашатай_ Афиняне, послушайте посла.
_Дикеополь_ Нелегкая болвана принесла.
_Посол_ (жирный, задыхается от астмы) Почтенное народное собранье! Вам шлет привет персидский властелин. Две драхмы ежедневно на питанье Платило нам правительство Афин. С тех пор прошло немало дней...
