Искра была рыжая развеселая кошка, которую отец не раз отчитывал за то, что она пропадала где-то по ночам. Домоседка Белочка, наоборот, все время слонялась по дому ..
Она не хотела, а когда наконец согласилась, то сказала с каким-то особенным выражением, показавшимся ему позже двусмысленным: - Ладно уж, уходить так уходить. Было прекрасное утро, еще раз объявшее все и вся окрест; далеко внизу лежало море облаков и людей. Гриджия опасливо сторонилась жилищ, а когда они вышли на ровное место, она, прежде восхитительно безалаберная во всех диспозициях своей любовной стратегии, вдруг начала выказывать тревогу, будто боялась чьих-то острых глаз. Его терпение иссякло; вспомнив, что они только что прошли мимо старой штольни, от расчистки которой его людям пришлось отказаться, он потащил туда Гриджию. Когда он оглянулся в последний раз, на одном из горных венцов лежал снег, внизу отливала золотом в лучах солнца крохотная делянка с копнами сена, а над тем и другим сияло бледно-голубое небо. Тут Гриджия снова сказала нечто такое, в чем ему почудился тайный смысл; перехватив его взгляд, она заметила ласково: - А синь небесную уж оставим наверху, пусть себе красуется, - но что она хотела этим сказать, он так и не успел выяснить, потому что они как раз начали осторожно, на ощупь пробираться во все сужавшуюся тьму. Гриджия шла первой, и, когда через некоторое время штольня расширилась, превратившись в небольшую сводчатую пещеру, они остановились и обнялись. Пол у них под ногами был как будто хороший, сухой, они легли на него, причем Гомо даже не ощутил привычной для цивилизованного человека потребности прежде осветить его зажженной спичкой. И еще раз Гриджия мягкой сухой землею проникла во все его существо, и он чувствовал во тьме, как она каменеет, замирает от наслаждения, а потом они лежали рядом, не испытывая желания говорить, и глядели на далекий маленький прямоугольник, за которым сверкал белизною солнечный день. В представлении Гомо снова всплыл их путь сюда, он видел, как они встречаются с Гриджией за деревушкой, поднимаются в гору, поворачивают, поднимаются снова, видел ее голубые чулки до самой оранжевой каемки под коленями, видел, как она упруго вышагивает в смешных своих башмаках, как он с нею останавливается перед штольней, видел ландшафт с крохотной золотой делянкой, и тут в проеме входа он различил силуэт ее мужа. Он никогда раньше не думал об этом человеке, которого использовали на подсобных работах; сейчас он увидел его скуластое лицо браконьера с темными, по-охотничьи цепкими глазками, и ему вдруг припомнился тот единственный раз, когда он слышал его речь; это было, когда тот выбрался из полуразрушенной штольни, куда заползал для ее осмотра, на что никто другой не отважился, и это были слова: "Ну вот и повидал одну красоту заместо другой; только вертаться трудновато". Рука Гомо рванулась к пистолету, но в тот же миг муж Лены Марии Ленци исчез, и мрак вокруг воздвигся плотной стеной.
... Гору омывало жалкое мартовское солнце. Среди кустов полыни цвели чертополох, люпин, изредка встречались маки. Посреди склона Джоди увидел их черного пса, Боя, он пытался разрыть беличью норку. Сначала греб передними лапами, потом принялся отшвыривать комья между задних, при этом вгрызался в землю с таким рвением, что приходилось диву даваться: неужто он не знает, что разрывать беличью норку - дело бесполезное, ни один пес еще не поймал белку таким способом. Внезапно черный пес замер, отпрянул от норки и повернул морду наверх, в сторону расщелины в горе, из которой вытекала дорога. Глянул туда и Джоди. На фоне бледного неба на мгновение возник силуэт Карла Тифлина в седле потом отец поскакал по дороге к дому. В руке он держал что-то белое. Мальчик вскочил на ноги. - Он везет письмо! - воскликнул Джоди. И заспешит к дому - может, письмо будут читать вслух, значит, надо быть там. К дому он поспел раньше отца и забежал внутрь Вскоре услышал: Карл слезает со скрипучего седла, шлепает лошадь по боку - пусть идет в конюшню, там Билл? ее расседлает и выгонит попастись. Джоди вбежал в кухню. - Письмо пришло! -крикнул он. Мать подняла голову от сковородки с фасолью. - Где оно? - У отца. Я сам видел у него в руке. Тут Карл вошел в кухню, и мать спросила: - От кого письмо. Карл? Он сразу нахмурился. - С чего ты взяла, что пришло письмо? Она кивнула на сына. - Джоди доложил, шишка на ровном месте. Джоди смутился. Отец с презрением взглянул на него. - Правда что шишка на ровном месте, - сказал он. - До всего ему есть дело, кроме того, что с него спрашивают. Во все сует свой длинный нос. Миссис Тифлин чуть смягчилась. - Ему сейчас заняться особенно нечем. От кого письмо? Карл все еще хмуро смотрел на Джоди. - Я найду ему занятие, если не образумится. - Он протянул письмо. - Кажется, от твоего отца. Миссис Тифлин вытащила из головы шпильку и вскрыла конверт. Рассудительно поджала губы...
