Обнаружив, что вытянутые передние ноги Кловер
представляют собой нечто вроде защитной стенки, утята попрыгали в это
убежище и сразу же погрузились в сон. Наконец в амбар, хр..
о этого я остался лицом к лицу с самим собой, без выпивки, без наркотиков, без всякой возможности увильнуть, но лицом к лицу с чертовым Мной - стариной Дулуозом и бывали..
У нее были медные волосы, подстриженные под пажа, - по-моему это так называется, - и голубые глаза. Знаете, такие, которые кажутся близорукими, а видят куда лучше, чем вы думаете...
Томас Мария, его жена Регина, сестра Марии Ансельм Иозеф, муж Регины; профессор университета и высокий чин в академической администрации Штадер, владелец сыскного бюро "Ньютон, Галилей и Штадер" Г-жа Mеpтенс, канд. фил. Горничная.
Действие происходит в доме, который отошел к Томасу и Марии по наследству и расположен недалеко от большого города. Все персонажи пьесы - люди молодые: от 28 до 35 лет; исключение составляют г-жа Мертенс - она немного постарше - и Йозеф, которому за 50. Кроме этих двоих, все персонажи пьесы внешне очень привлекательны, как бы мы себе эту привлекательность не представляли. Самая красивая - Мария: высокая, смуглая, крупная; движения ее напоминают бесконечно медленную мелодию. Томас, напротив, невысокий, стройный, крепкий и жилисто-поджарый, как хищник; лицо его, тоже хищное, лобастое, в остальном почти не привлекает к себе внимания. У Ансельма лоб твердый, низкий, широкий, как туго натянутая лента; чувственная часть его лица просто завораживает. Он выше и крупнее Томаса. Регина смугла и темноволоса, внешность ее с трудом поддается определению - мальчик, женщина, химера из сна, своенравная сказочная птица. Г-жа Мертенс - незамужняя особа с добродушной, похожей на школьный ранец физиономией; от долгого сидения в обителях учености эта дама обзавелась весьма широкой задницей. Йозеф - человек высокого роста, сухощавый, с большим угловатым кадыком, который все время ходит вверх-вниз над слишком низким воротом сорочки; еще одна примечательная черта Йозефа - усы, видом напоминающие плавники, блекло-каштанового цвета. Штадер был когда-то смазливым юнцом, теперь это весьма ретивый деловой человек.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
Сцена представляет гардеробную в первом этаже дома; большая, закрытая сейчас раздвижная дверь ведет в спальню. Вторая дверь - входная - на противоположной стене. Большое, до самой земли, окно выходит в парк.
При постановке сцена должна создавать впечатление равно и реальности, и грезы. Стены из холста, двери и окна - прорези в нем; рамы, притолоки и косяки нарисованы; эти поверхности не жесткие, а зыбкие и в небольших пределах подвижные. Пол в фантастических цветных узорах. Мебель напоминает абстракции вроде проволочных моделей кристаллов; она реальна и употребима, но возникла как бы путем кристаллизации, которая порою на миг приостанавливает поток впечатлений и вдруг выделяет какое-то одно. Вверху стены переходят в летнее небо, по которому плывут облака. Ранний предполуденный час.
Регина с письмом в руке сидит в кресле, в нетерпении подвинутом к двери спальни, и тихонько барабанит по филенке костяшками пальцев.
... Понимаю, что это похоже на
суеверие, но что делать, если за этой приметой стоит опыт нескольких лет. И
какое это, собственно, суеверие, если связь
между Тржишкой и моими неудачами уже много лет прямо-таки статистически
проверена и подтверждена?
Нельзя, конечно, отрицать, что эта связь (хотя она реальна) содержит в
себе нечто иррациональное и ее тяжело
объяснить. Я знаю только одно более-менее логическое объяснение: судьба еще в
колыбели наградила Тржишку такой
массой жизненных неудач, что объема его собственной жизни совершенно не хватает,
чтобы их переварить, и поэтому
Тржишка их излучает. Он, бедняга, родился в семье мелкого предпринимателя,
который довольно скоро умер (повергнув
тем самым семью в большие жизненные трудности), но все же успел набросить на
будущую жизнь своего сына мрачную
тень классового происхождения. Когда Тржишка учился на лечебном факультете (на
курс ниже меня), по какому-то
несчастному стечению обстоятельств случилось так, что во время студенческого
праздника (называемого маялес) он
очутился возле группки, которая выкрикивала веселые лозунги, оказавшиеся потом
очень предосудительными в
политическом отношении, поэтому Тржишка (хотя сам, естественно, не кричал, ибо
это противоречиво его спокойному
характеру) был отмечен и в назидание остальным вылетел с факультета. Созвездие
кадровых пятен, безжалостно сверкая,
взошло на его жизненном небосводе.
Когда потом в моей жизни тоже встречались подобные несправедливости
(доносы и навешивание ярлыков), я часто
вспоминал о нем с грустной симпатией и даже упрекал себя за то, что избегаю его.
Но стоило мне на следующий день
встретить его, как я сразу же снимал с себя все обвинения: в нашей столовке я в
этот день конечно же получал вместо мяса
кусок жил, в моем отделении ухудшалось состояние какого-нибудь пациента, а
девушка, которой я на вечер назначил
свидание, с извинениями отказывалась, ссылаясь на насморк.
3
- Дорогой, в тебе мое спасение, дружище! Ты должен мне помочь! - закричал
Тржишка и начал мять мою руку...
